HP: University of Magic Arts

Объявление

Добро пожаловать в магический Лондон!
В игре: ноябрь - декабрь 2025 года

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: University of Magic Arts » Альтернативная реальность » И пусть удача всегда будет с вами


И пусть удача всегда будет с вами

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[nick]Эдвард[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2ptdL.png[/icon][sign]av by Chester [/sign]

И пусть удача всегда будет с вами
https://hungergamesfandom.files.wordpress.com/2013/10/cf-trailer3-32-2.jpg

Участники:
Dominique Weasley (Эдвард)
&
Sebastian Higgs (Флинт)

Фандом:
Голодные игры
Время и место действия:
Арена

Сюжет:
Очередные квартальные игры. Эдвард и Ева знают, что им недолго осталось быть вместе, и что они должны сделать все, что от них зависит, чтобы Ева победила. Их противник жесток: он убивает не ради выживания, а ради удовольствия.

+2

2

[nick]Flint[/nick][icon]http://www.picshare.ru/uploads/190130/b20Qe1X7tY.gif[/icon]
Я - необходимое зло.

Здесь нет выхода. Нет возможности отказаться, сдать масть, потребовать пересдачи, здесь жребий бросается лишь раз, а всё остальное - на твое усмотрение, остальное зависит от твоей удачи. Бросаешь ли ты в чашу свое имя из-за голода, из-за семьи или из-за того, что ни к чему, кроме жестокости тебя не приучили - разницы в конечном итоге нет. Тебя везут в Капитолий, подготавливают к играм, а потом выпускают как свиней на мясорубку, и у тебя остается два варианта: либо ты всех, либо тебя. Выхода нет. Как только твое имя произнесено после жеребьевки...
Церемония Жатвы в Дистрикте-1 проходила, по обычаю, красочно, словно быть выбранным для участия в реалити-шоу на выживание являлось чуть ли не самым почетным, что может выпасть на долю человека. Флинт бросил более ста листовок со своим именем. Он ни в чем не нуждался, но для него не существовало ничего желаннее проверки собственных сил. Его готовили к этому. Отец - участник восемнадцатых Голодных Игр, мать - двадцать первых. Флинт жил среди помешанных, не знающих как дать любовь и заботу, а волнующихся лишь за будущее сына, будущее, где он должен убивать. Его готовили, как готовят воинов, отправляющихся на самую кровопролитную беспощадную битву в жизни, его готовили как машину, он с детства был запрограммирован на одно действие. Причинять людям боль. Это текло в его венах, жестокость была в его крови, виноват не Флинт, виновата кровь.
Ему было семнадцать, когда на церемонии было произнесено его имя. Он и Пэм стали трибутами своего дисктрикта, им назначили менторов, готовящих их к самому худшему раскладу. Ментор Флинта, когда они направлялись к Капитолию, задал Флинту один-единственный вопрос, беспокоящий его больше всего:
- Что ты будешь делать, если вы останетесь только вдвоем?
Флинт поднял на него безразличный взгляд. Его отлично натаскали родители, он знал, что и как делать, как поступать, куда пускать стрелу, какое сухожилие резать, но самое главное он знал, как втереться в доверие. На Пэм у Флинта уже были планы. Он собирался биться с ней рука об руку, так легче избавиться ото всех остальных, а потом:
- Я вырву ей сердце, - с холодной ненавистью отвечает он. Всё решено. Здесь нет выхода.
На показательном "выступлении" перед спонсорами, Флинт показал силу, метнув тяжелый топор в стену и пробив ее на несколько сантиметров. Ему не требовалась и помощь ментора: он сам со всем справится, найдет спонсоров, которые сами пожелают доставлять ему продовольствие и оружие, а в случае ранения лекарства и мази. Родители всегда твердили ему одно и то же: рассчитывай только на себя, ты и есть тот единственный друг. Он хорошо запомнил главный урок, заучил его и повторял всякий раз, когда люди проявляли к нему непонятную доброту и расположение. Флинт крутил всё ту же мысль, как заведенный. Не на кого рассчитывать, справляйся сам, ни к кому не привязывайся, никому не доверяй. Его тактика была безупречна. Именно поэтому он одержал победу. Благодаря своему жизненному кредо и жестокости, той, что в крови, той, что питала мышцы и мозг. Он перебил их всех на поле, перебил двенадцатилетних детей, восемнадцатилетних, девушек, парней - всех, включая Пэм. Единственно, что гибель Пэм сопровождалась еще более непростительной жестокостью.
- Знаешь, как дикие коты убивают змей? - интересовался Флинт, привязав девушку к дереву и нависая над ней с тесаком. - Они режут их, - Флинт рассматривает лезвие, присаживаясь на корточки перед Пэм и заодно наглядно демонстрируя ей, что ее ждет, - царапают когтями, всю кожу, - он опускает тесак и начинает оставлять отметины на ее правой ноге, порезы мгновенно заполняются кровью, которая вытекает из ран, проводя по коже алые дорожки, - всю, Пэм. Исполосовавывают, пока те не издыхают.
Выбора нет. Родители предупреждали его о том, что ему, быть может, предстоит сделать. Они говорили о крови, о мясе, о разбитых головах и вытекших из переломленных черепах мозгах, но когда ты сталкиваешься с тем лоб в лоб, и когда тебе самому приходиться заносить камень над чужой головой, вот тогда приходит полное понимание картины, а за осознанием действий, приходит помешательство. Ты либо ломаешься, либо слетаешь с катушек. Выбора нет. Кто, покажите мне, КТО после того, как видел смерть, танцевал с ней, убивал и шел по лезвию, остался вменяемым человеком? Ты живешь с этим до скончания своих дней. И подсознание Флинта нашло самое простое решение. Жестокость в его крови возобладала. Он стал помешанным. Стал лучшим трибутом, победителем.
Прошло двадцать лет. Вы когда-либо видели людей, сошедших с ума? Сдвинутых только на одной мысли, на одном желании? Флинта все обходили стороной, он стал мясником, если бы была возможность выезжать на охоту, он бы непременно считался лучшим убийцей, сдиральщиком шкур, потрошителем. Но этой возможности Флинт двадцать лет был лишен, и всю жестокость он копил до того заветного дня, когда провозгласят квартальные Голодных игр, проводимые каждые двадцать пять лет. Единственно, что Флинт произнес, было "наконец-то". Он долго ждал, даже слишком. Теперь всё будет иначе, не столь скорые смерти, не столь быстрые убийства. В этот раз он сполна насладиться чужими муками и безысходностью. Видеть в глазах другого осознание того, что у него нет выхода, ни с чем несравнимо. И Флинт намерен запечатлеть в памяти как можно больше этих взглядов.
Всё происходило спустя двадцать лет почти по той же схеме, что и впервые. Флинт пытался запомнить, кто из каких дистриктов, пытался подметить отношения между трибутами, их умения, психическое и физическое состояние. Был один старик, он не тренировался и постоянно отсиживался в сторонке, с ним единственным Флинт завел разговор. Старик не хотел умирать, но он знал, что его будущее предрешено, и он молиться только о том, чтобы всё произошло быстро. С другими игроками Флинт никак не состыковывался, слушал и наблюдал, но не участвовал в беседах, в обсуждениях, все были врагами. И вскоре все двадцать четыре участника поднялись на "игровое поле", в этот раз представлявшее собой техасскую пустошь. В центре круга стоял Рог Изобилия, деревянная хижина без одной стены, а в ней набросано оружие. Как только раздался оповещающий звон, началась игра, резня. Игра на выживание в утеху богачам. Однако Флинт никогда не думал о данной стороне медали, ему было, собственно, наплевать. Перед ним давно стояла цель, и он ринулся к Рогу что есть мочи. Схватив топор, Флинт упал на колени и проехался пару метров, разрезав лезвием брюхо одного из подбегающих. Раздался громкий хлопок. Они потеряли трибута третьего дистрикта. После раздался еще один хлопок. И еще. И еще. Флинт единственный, кто выжил из тех смельчаков, решившихся на отчаянный шаг. Флинт занял Рог Изобилия и смиренно ждал, как любой опытный охотник выжидает свою добычу. А добыча не заставляла себя долго ждать. Всем что-то было необходимо: кому-то веревка, кому-то лекарство, кому-то еда, вода, и вот тогда вступал Флинт, и вот тогда лилась кровь и в ушах выживших снова и снова отбивали потери. Дистрикт четыре, дистрикт одиннадцать. Тех, кого Флинту удавалось выловить мучились ужасно долго. Некоторым он выкалывал глаза и отрубал пальцы, а потом пускал в бег, хохоча над тем, как они спешат, спасаясь. Кому-то он резал сухожилия и мышцы, кого-то избивал до смерти. Флинт знал правила, знал, что чем больше крови и представления, тем щедрее станут спонсоры, тем больше будут вопить от восторга зрители, тем легче станет ему самому... Поэтому он не останавливался, и каждое его убийство становилось кровожадней предыдущего.
Шел четвертый день Голодных игр, точнее ночь, когда Флинт проснулся от шороха чьих-то шагов. Схватив арбалет, Флинт подождал, пока непрошеный гость пройдет к Рогу и возьмет то, что ему требовалось. Мужчина схватил пакет и затрусил обратно. Флинт ударил не подозревавшего по ногам, он тут же упал на колени, и стоило Флинту толкнуть его ногой, как мужчина упал сначала на живот, а потом повернулся к нему лицом, переворачиваясь. Это был тот пожилой, с которым он беседовал еще в тренировочном зале. Флинт долго смотрел на него, направив в лицо стрелу, словно тщательно и мучительно обдумывая, что ему делать. Но, видимо окончательно решив, и дабы не передумать, он действовал быстро, Флинт откинул арбалет, схватил широкий меч и, занеся над шеей трибута, произнес:
- Покойся с миром, старик, - Флинт отрубил ему голову, так как считал это самой лояльной и легкой смертью.
Он не мог объяснить даже самому себе причины, побудившие его смилостивиться над ним, правда Флинту пришлось выкинуть эти мысли из головы. Наконец, остались только двое (по счету Флинта, который мог и ошибаться) из дистрикта шесть. Спрятав всё оружие, какое было у Рога Изобилия, Флинт покинул свой "пост" и направился искать игроков шестого дистрикта. Быстро забросив это бессмысленное занятие, Флинт затаился и стал наблюдать за деревянной постройкой, служившей Рогом. Часы то были или даже дни, Флинт не скажет, потому что давно потерял счет времени, зацикленный лишь на одном. Найти и убить. Вот кто-то показался у Рога Изобилия. Девушка сначала опасливо ступала на землю, а потом, будто набравшись сил или смелости, помчалась к постройке, взяла посылку с номером своего дистрикта и убежала, правда Флинт уже задолго до этого перестал смотреть в ее сторону. Неподалеку должен был быть ее напарник, и всё, что сейчас требовалось Флинту, отыскать трибута.
Участник стоял за техасским земляничным деревом, и он-то был мишенью Флинта. Ударив его по затылку, Флинт вывел его на время из игры, а когда девушка скрылась из виду, Флинт перетащил его к Рогу Изобилия, связал руки и ноги подаренной спонсорами веревкой и, выложив перед ним орудия, стал ждать, когда тот придет в сознание. Стоило мужчине приоткрыть глаза, как лицо трибута первого дистрикта озарила улыбка. Послышался вновь шорох, и Флинт приложил указательный палец к губам, призывая пленного молчать. Сам же Флинт встал на ноги и прошел медленно к стене, держа в руках топор. Это должна была быть девчонка, у которой тоже нет выхода, нет выбора. Она должна была умереть. Все они. Флинт сильнее сжимает древко топора и заносит его, прижимаясь к стене и внимательно прислушиваясь к звукам.

+2

3

[nick]Эдвард[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2ptdL.png[/icon][sign]av by Chester [/sign]
Все становится намного сложнее, когда у тебя есть, что терять. В то, казалось бы, далекое время, когда он участвовал в играх, им руководил только инстинкт самосохранения, желание выжить. Теперь его волновала не жизнь, а что-то куда более значительное. Сейчас это «что-то», самое важное для Эдварда, тихо сопело рядом, раскидав огненно-рыжие волосы по подушке. Он не мог позволить себе заснуть, зная, что это, скорее всего, последняя ночь, когда он может прижать ее к себе, вдохнуть едва уловимый запах ее любимых духов, поцеловать острые хрупкие плечи. Сколько тяжелых испытаний ей пришлось вынести. Когда-то он поклялся, что заставит ее забыть обо всем, с чем она столкнулась на арене, но не сдержал слова...Не смог. Независимо от того, как завтра все сложится для нее, она будет несчастна. Даже если на жатве не назовут ее имя, Ева останется одна здесь и будет смотреть, как его убьют. Квартальные игры - очередное нововведение для потехи столицы Панема. У Дистрикта-6 остался только один выживший трибут-мужчина, потому не было большой интригой, кому выпадет участвовать в играх в этом году. Почему-то Эдвард не сомневался, что не вернется домой в этот раз. Он не смог бы объяснить, почему так думал, даже самому себе. Сейчас его волновало только одно: «Только бы Еву не отправили туда снова». Если бы можно было убежать, схватить Еву в охапку и спрятать ее. Но бежать было некуда...Вокруг леса и горы, но, где бы они не скрылись, Капитолий найдет их.
Сегодня она проплакала весь день, и Эдвард еще раз удивился, как же ей удалось стать победительницей шесть лет назад. Игры сломали ее, что было не удивительно, ведь даже самые сильные духом возвращались оттуда не теми, кем были до игр. Тогда Еве было всего четырнадцать, и она не умела обращаться ни с каким оружием. Вряд ли кто-то ожидал, что она продержится хотя бы сутки, Эдвард и сам не ожидал этого, хотя был ее ментором. Эва была слишком тихой, совершенно незаметной, с вечно влажными глазами, а на показательных выступлениях набрала всего два балла. Найти для нее спонсора было невозможно. Эдвард делал ставки на второго своего подопечного – Троя, заранее сбросив девушку со счетов. Она вызывала странное желание сберечь, укрыть, приласкать, но за время пребывания в Тренировочном центре он отгонял эти мысли, убеждая себя не тратить время впустую. Остальные трибуты тоже не видели в ней серьезного соперника, но Ева удивила всех. Пусть она была слаба физически, но в сообразительности не уступала никому, выбрав выжидательную тактику. Не задержавшись у Рога изобилия ни на минуту она бросилась в сторону гор, о которых знала куда больше, чем остальные, ведь Дистрикт-6 с трех сторон окружен скалами, как будто напоминая своим жителям, что выхода из этой тюрьмы нет. И пока остальные не отходили далеко от реки, охотясь друг на друга, она и близко к ней не подходила. Сначала Эдвард проклинал дуреху, что она сама загнала себя в угол, где помрет от голода без чужой помощи, но затем, как и остальные зрители, понял, что Ева знает, что делает. Она нашла воду и еду там, где никто бы и не стал искать. Так как Эдвард сам был из шестого, он понял, что Ева явно бывала в горах, а значит пробиралась через ограду. Он стал более серьезно относиться к своим менторским обязанностям в ее отношении, тем более Трой к тому времени был уже мертв. Нашелся даже щедрый спонсор, которому Ева была по вкусу. Дамочка прямо так и заявила: «Какая вкусная крошка. Прелестная девочка!» Так как ни в продовольствии, ни в лекарствах Ева не нуждалась, Эдвард отправил ей оружие. Здесь он столкнулся с реальной проблемой. Лук ей был бесполезен, она не умела с ним обращаться, топор или тесак она бы не удержала в руках, но решение пришло само собой, когда он увидел, как она от скуки бросает камушки. Меткость была не идеальная, но приличная…Через несколько минут к ногам Евы спустился парашют с десятком дротиков. К тому времени осталось всего четыре трибута, что значило, что кто-то из них придет за ней, когда разберется с оставшимися. Она тоже понимала это, и в последние дни операторы не раз выводили на экран картинку, где Ева была вся в слезах. И, наверное, она уже готова была сдаться, когда один из профи появился в нескольких метрах от нее с большим охотничьим ножом. Но, даже понимая, что все кончено, она инстинктивно бросилась бежать, на ходу пытаясь вытащить дротики, которые сыпались из карманов, потому что пальцы ее дрожали и не могли ничего удержать. Эдвард отвернулся от экрана, не желая смотреть на это, хотя ему было не привыкать видеть, как умирают люди, нескольких он прикончил своими руками. Он ждал выстрела, который оповестил бы, что все кончено, но его все не было. Слишком долго, а может так ему казалось, потому что каждая секунда была мучительной. И выстрел раздался. А через несколько секунд Еву объявили победителем. Трибут из Дистрикта-2 сорвался вниз с утеса и разбился насмерть.
Сейчас, несколько лет спустя, он все еще помнил бледное лицо с пустым взглядом, показанное первым планом на весь Панем. Эдвард не хотел, чтобы у нее снова появился такой взгляд, но предвидел, что именно его увидит последним завтра, если все пройдет удачно. Для него «удачно» значило, что Ева останется дома. Едва ощутимым движением он убрал прядь волос с ее лица и вгляделся в знакомые черты, чтобы запечатлеть в своей памяти каждую мелкую деталь.
Утро пришло тихо, поэтому Ева спала дольше, чем обычно. В день Жатвы в дистрикте, который отвечал за транспортное обеспечение, не заводился ни один мотор, выключались все станки, и становилось непривычно тихо. Только запах машинного масла, к которому жители привыкли с детства, напоминал, что это все тот же Дисктрит-6, пусть и улицы стали совсем пустынными, безжизненными. Эдвард шел на площадь, где уже почти все собрались, сжимая тонкие дрожащие пальцы своей супруги. Люди расступались перед ними, пропуская к сцене, где стоял раскрашенный коротышка, нетерпеливо перетаптывающийся с ноги на ногу. Капитолийцу не терпелось приступить к своим обязанностям. По левую руку от него стояли две женщины, тоже победительницы прошлых игр. Перед тем как ступить на лестницу, ведущую на помост и отпустить руку Евы, Эдвард дотронулся до ее пока еще плоского живота и прошептал: «Люблю вас». Она побледнела, крепче сжала его ладонь, но не заплакала. Выпустив ее руку, он встал справа от капитолийца, устремив свой взгляд вперед, на смотровую башню. Толпа безмолвно выражала им сочувствие и уважение, но его только тошнило от этого. Он бы отправил на арену их всех, если бы ему пообещали, что она останется. Видимо, судьба решила, что Эдвард был счастлив слишком долго, потому что первое имя, которое вытащили из шара, было ее имя.

- Трое, - негромко сказала Ева после того, как раздался очередной выстрел. Эдвард знал, о чем она думает, потому что у него самого были такие же мысли. Времени оставалось все меньше. Через пару часов они увидят лицо того, кто только что погиб, и узнают, кто остался. Впрочем, Эдвард был почти уверен, что Флинт был жив. Слабая надежда на то, что это не так, была развеяна, когда в ночном небе появилось изображение трубута из Дистрикта-12.
- У тебя рана гноится, - теплая ладонь опустилась на его плечо. Даже легкое прикосновение вызвало ноющую боль, но виду он не подал. Острый обломок самодельного копья так глубоко засел в разорванной мышце, что Еве не удалось его вытащить. Небольшой подарочек от покойного трибута из четвертого. - Я поменяю повязку.
- Не надо, я пойду сейчас, - голос Эдварда был решителен, но посмотреть ей в глаза он не осмелился. Продолжал затачивать палки небольшим ножичком. – Он ждет.
- Нет! – в ее глазах можно было отчетливо различить то, какими были ее мысли. Она боялась, что если отпустит его сейчас, то больше не увидит, чем бы ни закончилась эта битва. Боялась, что он не вернется, даже если одержит победу, не придет попрощаться. Конечно, она знала, что Эдвард собирался сделать, и понимала, что другого выхода нет, но смириться с этим не могла. – Не бросай меня. – Тонкие расцарапанные ветками руки обвились вокруг его шеи, холодный нос уткнулся в шею. Что он мог сказать? Что делает это ради нее и их ребенка? Она и так понимала это. Внезапно она отстранилась и серьезно сказала, - Ты не сможешь ему противостоять с больной рукой. Я поменяю повязку, отдохнешь часок, и пойдешь утром.
Эдвард сначала думал возразить, но ему самому не хотелось расставаться с ней, поэтому он согласился, чтобы потянуть время. Хотя и понимал, что к утру его рана станет только хуже. Он не хотел спать, но задремал, когда Ева делала ему массаж, чтобы «расслабить мышцы». После он ненавидел себя за то, что попался на ее удочку. Когда он проснулся, ее не было. Эдвард бросился к Рогу изобилия, чувствуя, что она могла направиться только туда. И он даже знал зачем. Уже около суток возле Рога стояла мазь, которая бы залечила его рану. Своеобразная приманка, которую он проигнорировал, не видя смысла зализывать раны, когда сознательно шел на смерть. Но Флинт наверняка был там, ждал, что они придут, чертов профи. Зачем?! Дурочка…Он бежал, продираясь сквозь сухие ветки низкорослых деревьев. Добравшись до поляны, где стояла хижина, он притаился. Евы пока не было, пакет с цифрой «6» стоял на небольшом возвышении, и Флинта не было видно. Может, он ошибся? Куда могла пойти Ева? Но тут она выбежала на поляну и схватила пакет. Эдвард уже хотел броситься к ней, но не успел. Тупая боль в районе затылка вырубила его.
Когда он открыл глаза, перед ним было ухмыляющееся лицо Флинта, самое неприятное зрелище, что можно было увидеть. Убивать ради того, чтобы убивать. Такие ублюдки испытывают извращенное удовольствие от самого процесса. Не говоря ни слова, Эдвард пытался оценить ситуацию. Судя по поведению Флинта, Ева успела убежать. Как далеко? Но тут послышался хруст, и парень кинул взгляд на притаившегося с топором Флинта. Тот тоже услышал. Именно в тот момент, когда девушка обошла стену, а Эдвард крикнул, чтобы она бежала, профи замахнулся топором, который через долю секунды вонзился в ее живот. Это была не Ева. Темноволосая девушка из Дистрикта-1, которою они считали уже мертвой. Она упала на колени, широко раскрыв глаза. Из ее брюха с булькающим звуком сочилась кровь, небольшая струйка вытекла изо рта, а потом она просто рухнула к ногам Флинта, который смотрел на все это почти разочаровано. Лишь на долю секунды Эдвард подумал, что тот сожалеет, что убил трибута из своего же дистрикта, но Флинт развеял все сомнения, выдернув из нее топор, как из расколотого пополам полена, и отпихнув ногой бездыханное тело. Потом он повернулся к Эдварду и со странной ухмылкой на лице, смотрел на него.
- Чего ты ждешь? – сквозь зубы прошипел парень, который на самом деле не понимал, почему до сих пор жив.
- Чего я жду? – Флинт присел напротив. - Не чего, а кого. Не думаешь же ты, что я буду гоняться еще с неделю за твоей подружкой? – острое лезвие прошлось по щеке Эдварда, но не поранило кожу. Он никак не реагировал, думая только о том, что этот человек настоящий псих. - Ты - приманка, трибут.
Услышав это, парень кисло улыбнулся. Ева знает, что не должна приходить. А вот Флинт не знал, почему она не придет. Потому что они договорились задолго до того, как ее имя выпало на Жатве. Важнее всего та жизнь, что сейчас находится у нее под сердцем. Правда, ситуацию это не сильно бы изменило. Ждать вечно этот маньяк не будет, покончит с Эдвардом и поймет, что придется «погоняться еще с недельку».
- Ты всегда был трибутом, даже вне арены. Вернешься туда, где тебя будут считать героем? Неужели этого хочешь? Такие, как ты, не умирают в теплой постели от старости. Ты должен остаться на играх, Флинт. Должен умереть как воин на арене. Отпусти ее…

Отредактировано Dominique Weasley (2019-01-31 05:28:15)

+3

4

[nick]Flint[/nick][icon]http://www.picshare.ru/uploads/190130/b20Qe1X7tY.gif[/icon]
Биение сердца, работа самой сильной человеческой мышцы, Флинт слышал, как оно бьется в груди пойманного трибута, однако он не знал - каким именно страхом это мотивировано: страхом за собственную жизнь, то есть страхом перед Флинтом или сердце заставляло быстрее биться та рыжеволосая девчонка, сумевшая убежать. Бум. Бум. Слишком громко. Флинту до дрожи хотелось вырвать это проклятое сердце, бешено бьющееся, ведь у него самого ничто никогда не вызывало такой реакции. Он сам был высушен, как и его сердце.
Слышится шорох, и Флинт выпрямляется, отходит от трибута, и отзвук его живого сердца постепенно стихает. Флинт уверен: с каждым его шагом, приближающим его к подходящему, сердце всё быстрее бьется в грудной клетке парня из дистрикта шесть. Наверное, скоро разорвется, а это будет прескверным развитием событий, ведь Флинт намеревался подольше задержать оставшихся трибутов среди живых. Мужчина подходит к стене, замирает. Шаги доносятся всё ближе и ближе, хоть человек и старается двигаться как можно тише. И вот Флинт замахивается. Трибут кричит, чтобы девушка бежала, но слишком поздно: лезвие топора уже рассекает воздух, вонзается в плоть, пробивает внутренние органы. На колени перед Флинтом падает темноволосая девушка из его дистрикта. Просчитался, только и думает Флинт с сожалением. Он с пренебрежением отталкивает ее от себя ногой, вытаскивая топор из тела. Тишину нарушает хлюпающий звук, и девушка замертво падает на землю. Следом же раздается выстрел. Объявили, что погиб трибут из первого дистрикта, а Флинт поворачивался к своему пленному. В следующий раз его ожидает успех, это Флинт точно знал, оттого и улыбался. В его голове уже зрел план. Его больное воображение уже вырисовывало кровавые картины бесчеловечной расправы над двумя трибутами, которые по стечению времени еще дышат.
- Чего ты ждешь? - интересуется Эдвард, вызывая у Флинта усмешку. Он и впрямь ничего не понимает? Убивают быстро только слабаки. Те, кто борется за жизнь. Флинту же нет нужны воевать за существование под солнцем. Он - лучший. Он - сильнейший. И он волен ждать столько, сколько потребуется для утоления собственного жажды крови.
- Чего я жду? - всё-таки переспрашивает он. Убийца возвращается к единственному собеседнику и присаживается на корточки перед ним. Поднимает топор, которым так недавно разрезал внутренности девушки, и проводит лезвием по щеке трибута. На коже остается кровь, что принадлежит девушке, но Флинт с наслаждением представляет, что это кровь Эдварда (кажется, именно так их звали: Эдвард и Ева). Он тянет время, смакует старые приятные ощущения какой-то садисткой удовлетворенности. Он не станет убивать трибута так же быстро, как убивал предыдущих. С последними выжившими уж Флинт развлечется... Ведь это конец, мужчина сам то прекрасно понимал: больше ему Фортуна подобно этому не улыбнется. - Не чего, а кого. - уточняет мужчина, хмыкая. - Не думаешь же ты, что я буду гоняться еще с неделю за твоей подружкой? - он знал, что вот-вот начнут "сужать" территорию, гоня рыжеволосую к Рогу Изобилия, то есть к нему, всё равно столь просто Флинт расправляться с ней не хотел. - Ты - приманка, трибут.
Флинту часто говорили, что найти слабое место человека довольно просто. У человека, у которого нет сердца, естественно, нет и слабых мест, именно по этой важной причине, пожалуй, сердце Флинта всегда так спокойно. Но у его собеседника есть чувства. Есть страхи. Есть настоящая жизнь, за которую он определенно готов бороться. У него есть те самые точки, надавив на которые, Флинт добьется нужных результатов. Добьется их полной капитуляции, Эдварда и Евы. Осталось дело за малым: найти Ахиллесову пяту. Правда, Флинту даже не пришлось прилагать и малейших усилий: трибут сам всё ему рассказал. «Отпусти ее» - слова буквально будоражащие всё сознание. Либо пустое самопожертвование взыграло в трибуте, либо здесь было сокрыто нечто более интересное... Однако Флинт не успел задуматься о том, что Эдвард и Ева могли быть как-то связаны друг с другом; его поразило само заявление, и всё, что он сделал, это хохотнул в ответ на речь трибута.
- И умереть самому? В моем дистрикте самоубийц не взращивают. - там растят убийц, тех, для кого игры приносят славу и почет. Флинту не нужны были ни деньги, ни еда, только влияние и уважение. Это было навеяно самой программой обучения в его дисткрикте, и даже если ему нравилось убивать, он всё равно уверял себя и других, что им руководит только желание биться за честь своего дома. Почет, овации, с коими будут его встречать в дистрикте ни с чем не сравнимы. Старая заученная фраза, которой Флинт успешно пользовался на всех телевизионных интервью в Капитолии. Но с другой стороны...
«Ты должен остаться на играх, Флинт.»
«Убей их всех, сынок.»
«Не опозорь меня.»
«Ты всегда был трибутом, даже вне арены.»

Голова шла кругом. Он сошел бы с ума, если его не поразило сумасшествие намного раньше. Флинт подскочил, отбросил топор в сторону и схватился за голову, отворачиваясь от Эдварда. Слишком много мыслей. Слишком много приказов. Слишком много, это невозможно. Флинт давно позабыл, кем был на самом деле, задолго до игр, и существовал ли вообще. Всё, что он знал - игры. Его растили для них, его чуть ли не поили кровью вместо материнского молока. Его прививали жестокость. И его посчитают опозоренным, если он поддастся на подобные уловки. Отпустить ее? Запятнать свое имя? Пусть в дистрикте о нем позабудут уже через год, с новой Жатвой, но он не может... Просто не может. Флинт резко поворачивается обратно.
- Кричи. - приказывает он. - Кричи! - повторяет он, садясь на одни и хватая Эдварда за раненное плечо, так, чтобы большой палец врезался в рану. Эти сомнения, появившиеся у него, необходимо вырывать на корню. Это слабость. Мысли о том, чтобы дать другим второй шанс, чтобы спасти других. Слабость, слабость. К черту прежние намерения: Флинт убьет их. В кротчайшие сроки. - ЗОВИ ЕЕ! - требует Флинт, уже срываясь на крик. Он резко вдавливает большой палец в рану. Кожу уже обжигает горячая кровь, Флинт пропихивает и указательный палец в плечо трибута, вороша изнутри рану. Флинт заставит его вопить, заставит кричать, и тогда сердце девчонки надорвется. Она забудет обо всем и помчится к нему на помощь. Слабые люди чрезвычайно предсказуемы... Флинт буквально обследует плечо Эдварда изнутри, доходя до мышц, до кости, вот он чувствует пальцами что-то твердое. Сначала он думает, что это кость, но потом понимает, что это осколок от какого-то орудия. Ухватывая его, мужчина вытаскивает наконечник из плеча Эдварда и принимается разглядывать его. Злость на слова трибута проходит.
- Кто она тебе? - спрашивает Флинт, продолжая рассматривать предмет в руке, покрытой чужой кровью. - Почему тебе так важна ее жизнь?
Флинт снова улавливает тяжелое сердцебиение. Теперь он знает причину. Боль. Естественный стимулятор сердечной мышцы... Посмотрев на Эдварда, Флинт осознает, что его переполняет ненависть к нему, хоть причины мнимые. Оба были на играх. Оба выиграли. Один свихнулся, и понимает это. Другой вроде как счастлив. И готов к смерти. Лицо Флинта искажает гримаса отвращения. Он с силой вдавливает наконечник обратно в рану, засаживая его еще глубже. Кричи, черт бы тебя побрал, кричи! Эдвард корчится, крошит себе зубы, но молчит. Тяжело выдохнув, Флинт поднимается на ноги, его начинает раздражать вся непоколебимость трибута. Флинт идет к столу, на котором лежат сумки, захватывает и мешок с цифрой, обозначающей его дистрикт, и мешок с цифрой шесть. Идет опять к Эдварду, разрывает мешки, выпотрошив их, он хватает мазь и замазывает рану привязанного пленника. Отбросив упаковку, Флинт вытер руки о разорванный мешок и еще раз предостерег Эдварда:
- Всё будет намного легче, если ты сейчас позовешь ее, - мужчина старался говорить как можно более убедительно, но его голос всё равно дрожал от предвкушения. Все его жертвы непременно будут преследовать его в кошмарах, мертвецы не будут давать ему спать, однако Флинт как никогда доселе готов принести эту жертву в утолении садизма. Все должны страдать так же, как и он. И если Флинт всю жизнь гнил и умирал внутри, все они, те, что пойманы им, будут расплачиваться своей физической оболочкой.
Флинт слышит отказ. Очередной. Да что за идиотская погоня за смертью? Эта девчонка всё равно сдохнет, зачем оттягивать неизбежное? Чтобы сильнее прозлить его? Что-то да должно сломаться первым: или дух или тело пленного, и в обоих случаях рыжеволосая прибежит сюда, непременно прибежит. Такова святая натура подобных им. Флинт копошиться в мешке, предназначающимся для его дистрикта, а когда натыкается на нужный ему предмет, тут же замирает. Будто что-то переосмыслив, трибут тут же хватает Эдварда за волосы и оттягивает голову назад:
- Она же тебе дорога? - брезгливо интересуется Флинт, вытаскивая свободной рукой спички из коробка. Флинт приближается к Эдварду, чтобы проскрежетать ему на ухо следующие слова. - Надеюсь, ты запомнил ее лицо напоследок, потому что то был последний раз, когда ты ее видел. - Флинт на время отпускает голову пленного, разжигает спички, которые мгновенно вспыхивают ярким пламенем, и снова смыкает пальцы на волосах Эдварда. Он надавливает ему на череп, прогибая голову к горящим спичкам. Огонь опаляет тому ресницы, веки, само главное яблоко... Вскоре запахло горелым, жженной кожей, премерзкий запах. Эдвард завопит. Завопит. Флинт наклоняется вновь к уху и предупреждает об участи рыжеволосой:
- Я не убью тебя, - говорит он, отстраняя спички от лица трибута, - ты будешь слышать ее вопли. Хочешь знать, что я с ней сделаю? Конечно хочешь, ауч, - древко спичек полностью догорело, обжигая пальцы, и Флинт бросил их, подергивая рукой, однако он быстро вернулся к своему предупредительному монологу. - Я привяжу ее к дереву, так, чтобы койоты могли достать до ее ног и только. Изрежу их, по самые бедра, и мы вместе дождемся, когда звери начнут жрать ее.
Флинт отталкивает от себя Эдварда, разворачивается к нему спиной и вновь принимается копошиться в вещах в поисках нового коробка спичек, предназначенного для второго глаза пленника.

+2

5

[nick]Эдвард[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2ptdL.png[/icon][sign]av by Chester [/sign]
Боль душевная давно стала объектом, которому не дают покоя «думающие люди». Страдания сердца, покалеченная душа – самая популярная философская тема, которая когда-либо была и будет. А что же можно сказать о боли физической? Есть ли в ней философия? Боль необходима, чтобы выжить. Ответная реакция организма на внешний раздражитель, чтобы предупредить об опасности. Существо, не чувствующее боли, могло бы и не заметить, как его режут на части или даже съедают заживо. Вот только не допустила ли природа какую-нибудь оплошность? Может, было бы намного гуманнее, если бы о боли нас оповещали другим способом. Красным знаком «STOP», мелькающим в глазах, например.
Корчащийся в агонии человек – жалкое зрелище, но сложно заставить себя спокойно реагировать на боль. Правда, иногда сильная боль начинает играть роль морфия, и ты уходишь от реальности, абстрагируешься от нее, чтобы не испытывать страданий. Видимо, это утешительный бонус от природы: сознание (а точнее совершеннейшее «несознание») берет вверх над телом.
Тоже произошло и с Эдвардом. Он заставлял себя молчать, когда Флинт ковырялся в отверстии от копья на больном плече, но в голове у него стоял ужасный шум. Он слышал собственные крики, которые были реальнее, чем расплывчатое лицо трибута перед ним. И не сознавая, что слышит их только сам, молил Бога, чтобы тот забрал у него голос. Боялся, что Ева не выдержит и нарушит свое обещание, не сможет прятаться, когда он мучается.
А потом боль исчезла, и только редкие образы сумасшедшего Флинта напоминали, где он находится. Несколько минут показались Эдварду вечностью. Он видел себя со стороны, дома. Сначала совсем маленького, когда отец учил его собирать модели машин. Тогда он даже не думал о том, что будет через пару недель. И если бы кто-нибудь рассказал ему, какой будет его жизнь, то не поверил бы. Сказал бы, что родители не позволят забрать его. Потом в семнадцать лет, за день до жатвы, которая изменила его. Тогда он уже понимал, что отец далеко не супергерой, а такой же зависимый от Капитолия как остальные. Безвольный муравей в большом муравейнике, который тратит свое здоровье, с утра до вечера вкалывая, чтобы в столице жилось лучше. В тот вечер, перед тем, как отправиться на Игры, Эдвард пообещал себе, что не станет таким, как отец, что будет бороться, даже, если ему это будет стоить жизни. Через три месяца он вернулся домой. Там, на арене, он понял, как ему все-таки дорога жизнь, и что бороться за жизнь важнее, чем за мнимую свободу. В глубине души, он признавал себя трусом, но именно страх смерти помог ему выжить. Последним, что видел Эдвард в своем спасительном бреду была Ева. Самые яркие и призрачные картины одновременно. Обнаженное тело, которое так близко, что словно становится частью его собственного. Она всегда отдавала себя без остатка, ничего не стесняясь и не скрывая, искренне доверяя и ничего не требуя взамен. А он хотел бы подарить ей весь мир, но не был хозяином даже собственной жизни. Эдвард слышал тихий голос, который звал его по имени, видел Еву, кружащуюся босиком в танце на их заднем дворе. Она смеялась и кружилась. Все быстрее и быстрее. Было очень жарко, как будто солнце решило спалить все вокруг. Лицо Евы приближалось, и вот он уже видел только ее радостные глаза и улыбку. Видимо в этот момент, он начал приходить в себя, потому что боль возвращалась, а лицо Евы сменилось другим. Тоже с радостной, но сумасшедшей, жуткой улыбкой Флинта.
Парень не сразу понял, что произошло, и только резко уменьшившийся спектр зрения и ужасная боль, участок которой не было сил определять, подсказали ему это. Реальность навалилась так резко, что он даже не осознавал своих действий. Им двигали только инстинкты. Пока Флинт что-то искал, отвернувшись, Эдвард дотянулся до лезвия поломанного ножа и принялся разрезать веревку. Видимо, Флинт выбросил ненужное оружие и забыл о нем. Эдвард не видел, что делает, так как руки его были связаны за спиной, несколько раз он порезался, но лезвие не выронил, потому что не чувствовал порезов – это было не важно сейчас. Неважно, болевой шок или Ева не давали ему подчиниться боли. Надо было просто освободить руки и прирезать ублюдка, пока тот потерял бдительность. Но когда Эдвард поднялся на ноги, он понял, что ему будет сложно не то, что убить Флинта, а даже просто ударить. Он был слишком слаб, почти валился с ног и смутно видел то, что было вокруг. Частые вспышки света, чередующиеся с полной потерей зрения, делали все сомнительно реальным, это было больше похоже на сон или видение. Эдвард крепко сжал лезвие, вонзая его края в ладонь. Сейчас он не боялся боли, потому что только она напоминала ему, что он еще жив. Парень понимал, что у него нет времени, поэтому просто набросился на Флинта и нацелил острие в горло. Тяжестью тела он сбил трибута с ног, но попытка оказалась не успешной, потому как прицел сбился прилично: вместо сонной артерии, Эдвард пырнул его в бок. В следующую секунду он уже был на земле, прижатый здоровой половиной лица к гравию. Флинт что-то говорил ему, но парень слышал только гул, а потом высокий знакомый голос:
- Хватит! Пожалуйста, прекрати! – он не видел Еву, не в силах был пошевелиться или крикнуть, чтобы убиралась отсюда. Не для того он стерпел все это, чтобы она попала в руки психа.
Нежные, заботливые руки коснулись его плеч, и лицо Евы возникло перед ним, совсем не такое, как в недавнем видении. Она была испугана, измучена, несчастна. Ничего не стоили его клятвы…Прости меня. Но Эдвард не хотел, чтобы она его прощала. Сам не хотел себя прощать. Девушка с усилием подняла его за плечи так, что теперь он сидел, удерживаемый ее руками, обняла и прижалась щекой к окровавленной груди. Он слышал только ее дрожащий шепот: «Люблю тебя. Так сильно люблю. Больше жизни». Как было бы здорово, если бы это были последние слова, которые он от нее слышал. Ведь это так важно – последние слова. Но все было не так…
- Нет, - истошный крик Евы, и что-то острое вонзается в его спину…

Отредактировано Dominique Weasley (2019-02-06 14:10:28)

+2


Вы здесь » HP: University of Magic Arts » Альтернативная реальность » И пусть удача всегда будет с вами