HP: University of Magic Arts

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: University of Magic Arts » Законченные эпизоды » Напролом, как обычно, только уже без неразлучных и без закадычных


Напролом, как обычно, только уже без неразлучных и без закадычных

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Напролом, как обычно, только уже без неразлучных и без закадычных
http://sd.uploads.ru/8u1w6.gif
http://se.uploads.ru/VDqhE.gif
Напролом, как обычно, только уже без неразлучных и без закадычных.
Зуботычины даже сподручны, ведь больше не нужно быть чем-то в кавычках.

Участники:
Raymond Horn
&
Annabeth Bennett-Horn

Место:
Университет Магических Искусств
Время:
1 сентября, 2025 год

Сюжет:
Первокурсники в начале учебного года никого не знают в лицо. Преподаватели, заступившие в первый год на свою новую должность, как правило, тоже. Но только не Рэймонд, который пока еще даже не подозревает о том, что некоторые коллеги ему более чем близко знакомы.

+4

2

Снова пройтись по коридорам института, снова увидеть эти гладкие каменные стены, вдохнуть запах, который должен был показаться чем-то отдаленно родным. Снова коротко встретиться взглядом с некоторыми преподавателями, которые вели лекции здесь еще в то время, когда Рэймонд был несмышленым студентом. Снова. Ощущение де жа вю оставалось рядом, оно поджидало Хорна за каждым углом. Иногда он ловил себя на мысли - о, здесь что-то новенькое. Но стоило только хорошенько присмотреться, и вот, то, что сначала показалось новеньким, приобретало знакомые очертания. Это казалось предметов, каких-то статуй, украшений... людей.

Он немного опаздывал на собрание. Самую малость, но даже пары минут хватало, чтобы внутри уже поселилась нервозность. Все-таки, сегодня его первый день, и для того, чтобы Рэя взяли на должность, пришлось приложить немало усилий. Ему нужна эта работа. Ему нельзя производить плохое впечатление. Подсознательно он уже готовился к тому, что придется живо общаться с людьми, широко улыбаться, притворяться, что новая работа - главная цель в жизни. Нужно только отложить в дальний ящик мысли о матери, у которой через полчаса назначено одно из многочисленных обследований. Собственно, это была одна из причин, по которой Хорн опаздывал - с самого утра все валилось у него из рук. Казалось бы, за прошедшие два месяца можно было привыкнуть. Но нет. К напряжению привыкнуть невозможно.

Нужно спросить дорогу. Так будет надежнее и быстрее, чем скитаться по коридорам в поисках хотя бы намека на заветную дверь. Рэймонд кивнул, словно соглашаясь со своими мыслями, и быстрым взглядом окинул пространство. Он сразу заметил девушку с симпатичными светлыми волосами, задумчиво разглядывающую какой-то плакат на стене. Несколько драгоценных секунд Рэй бездарно потратил, разглядывая чужие хрупкие плечи, тонкую талию, задерживая на момент взгляд на бедрах. В ее силуэте было что-то знакомое, но настолько отдаленное, что могло уже показаться чужим.
- Извините, ваш отец случайно не пекарь? - слова сорвались с языка прежде, чем Рэймонд Хорн успел о них подумать. Вслед за секундным замешательством последовала добродушная улыбка на порозовевших щеках, и мужчина быстро добавил: - Я хотел спросить, не знаете ли вы, как пройти в учительскую... или как она здесь называется.
С этого момента Рэй словно попал в затянутую временную пропасть. Каждая секунда тянулась невозможно медленно. Он стоял, улыбался, ощущал себя полным идиотом, а ноги словно приросли к полу. Он разглядывал чужие волосы. Голова медленно поворачивалась, и он улавливал знакомые черты чужого профиля.

Он как будто очутился в глубоком сне, и безумно хотел проснуться. Улыбка медленно исчезала с лица, на смену ей пришла удивленная гримаса. Сердце, пропустив удар, отчаянно заколотилось быстрее, словно пыталось вернуть упущенный ритм. Лишь одно слово почти немым шепотом слетело с враз задрожавших губ Рэймонда:
- Ты?..
А после этого мир еще на несколько секунд превратился в нелепую тишину.

+3

3

Энни всегда любила начинать новую жизнь, новый учебный или календарный год. Работа, знакомства, приключения – это пробуждало в девушке энтузиазм и желание постоянно куда-то бежать, что-то делать и стараться быть лучше всех. Увы, это далеко не всегда получалось так, как задумано. Вернее, почему-то совсем не получалось, потому что жизнь Аннабетт Беннетт любила преподносить ей самые разные сюрпризы.

Осень началась настолько сумбурно, что голова Аннабетт ежеминутно шла кругом от наплыва событий. Работа в Мунго отнимала много сил. Смены обычно заканчивались поздно вечером или вовсе ночью, а потом выжатая похлеще лимона девушка возвращалась домой, где ее уже ждали кипы бумажной работы, недописанные статьи, бушующая бабушка и играющая на гитаре сестра.

Теперь к этому водовороту снова прибавились лекционные занятия со студентами УМИ. Энни любила преподавать – она старалась превращать занятия в общение, открывать дискуссии, чтобы поколение будущих целителей лучше работало головой. Это позволяло работать и ее голове. Часто вопросы студентов заставляли Беннетт не на шутку задуматься.

Поэтому первому дню учебного года девушка искренне радовалась, несмотря на то, что она как всегда не выспалась. Тем не менее, Энни встала пораньше, перебудив весь дом шумом чайника и скрипом деревянных половиц, пригладила волосы и даже постаралась симпатично одеться, откинув в сторону привычные мешковатые свитера.

Спустя два года преподавательской деятельности Беннетт наконец начала чувствовать себя уверенно в этой роли. Занятия больше не заставляли девушку нервничать, студенты и гораздо более опытные преподаватели не пугали. Энни уверенно шагала по коридорам, выстукивая каблуками мелодичный ритм, и улыбалась всем, кто встречался на ее пути.

Она уже успела встретиться с деканом и обсудила план лекций на этот год, а теперь осталось только отсидеть традиционное собрание педагогов. Оно никогда не начиналось точно вовремя, поэтому девушка не волновалась, что уже на пару минут опаздывает. Ее взгляд привлекло расписание, вывешенное в холле. Аннабетт остановилась перед доской, чтобы отыскать свое имя, и тут услышала чужой голос.
– Извините, ваш отец случайно не пекарь?

Серьезно? Кто-то еще использует эти дешевые пик-ап фразочки? Наверное, очередной студент другого факультета, который принял ее за старшекурсницу. Энни ухмыльнулась, задерживая взгляд на расписании и уточняя время лекций, но тут удивилась. Молодой человек спросил про учительскую.

Аннабетт задумчиво повернула голову, чтобы ответить на вопрос, но как только увидела, кто его задал, то рука рефлекторно дернулась. Всего доля секунды – ладонь с размаху и с характерным звуком саданула по чужой щеке, покрытой густой щетиной. Энни поморщилась. Во-первых, потому что ей казалось, что она поцарапала ладонь о дурацкую бороду. Во-вторых, потому что она вообще не ожидала, что сделает подобное.

– Какого черта ты здесь забыл? Ты же должен быть в Румынии, ловить драконов со своим безголовым братцем! Что, тебя даже ящеры послали далеко и надолго? – неизвестно, действительно ли нападение является лучшей защитой, но Энни этому принципу следовала по привычке. Девушка пыталась негромко шипеть, чтобы не привлекать внимание, но постепенно в голове прорезывались истеричные нотки. А с трудом склеенное сердце уже осколками валялось где-то в пятках.

– И с каких пор ты ходишь с этой идиотской бородой? Если ты думаешь, что она делает тебя хоть немного мужественным, то ты глубоко заблуждаешься, – вообще-то делает, но признавать это Аннабетт не собиралась. Да и фразу приплела, потому что от нервов не могла замолчать. Она все еще трясла в воздухе ладонью, хотя та уже перестала болеть, и всеми силами пыталась пригвоздить мужчину к стене взглядом.
А что еще делать, когда вот так встречаешь своего собственного мужа?

+3

4

Сначала прозвучал резкий свист, с которым рука рассекает воздух. Потом - обжигающее прикосновение к собственной колючей щеке, которой было как нельзя кстати, поскольку только с его помощью Рэймонд наконец смог оправиться от шока. Только после этого почувствовалась боль. Резкая и недолгая - на щеке. Ноющая и нарастающая - глубоко в груди, но не с той стороны, где находится сердце. Скорее, она охватила грудь целиком, она сжала легкие, заставляя с удивлением выпустить из них воздух и не позволяя вздохнуть еще пару долгих секунд.
- Не распускай руки, Беннетт, - мужчина поднял ладонь, чтобы холодными пальцами прикоснуться к щеке. - Как сварливая жена, честное слово.

Невозможно передать, сколько Рэймонду требовалось на то, чтобы остаться спокойным. Собственный голос казался чужим, губы шевелились, произнося какие-то слова, но Хорн даже не сразу улавливал их смысл. Он несколько раз моргнул, чтобы окончательно убедиться, что женщина перед ним - настоящая, из плоти и крови. Это не внезапное видение, не затянувшийся кошмарный сон. Рэй пытался прислушаться к собственным чувствам, но по-прежнему ощущал лишь зияющую пустоту в груди.
- Ты, закопавшись в свои медицинские дела, видать, совершенно разучилась общаться с живыми людьми, - Рэймонд скрещивает руки на груди после фразы о ящерицах, которую не может оставить без ответа. - Впрочем, ты и раньше не могла связать два предложения без обвинений, глупо было ждать, что ты повзрослеешь и это перерастешь.

У нас победитель! На немом поле собственных чувств наконец объявился лидер, и этим лидером стала злость. Злость поднималась откуда-то из недр сознания, словно желая своим присутствием оградить, защитить Рэя от болезненных воспоминаний. Ни в коем случае - ни одной улыбки, ни одного вежливого слова. Хорн перешел сначала в оборону, а потом, подсознательно перестроившись, начал атаковать.
- Я здесь работаю, и да, кстати, мне так и не понадобилось для этого заканчивать тот злополучный третий курс. Представляешь, оказывается, я лучше знал, что мне нужно! Вот так сюрприз, ты-то привыкла, что твое мнение - единственное правильное, - наверное. но очень умно было вспоминать сейчас старые обиды. Наверное, не стоило делать это посреди университетского коридора, где в любой момент может показаться несколько любопытных глаз. Наверное, лучшей тактикой было бы молчать и игнорировать назойливое присутствие Аннабет.

Воздух, наконец, снова начал поступать в легкие в нормальных количествах. Рэймонд тяжело дышал, сильнее сжимал руки на груди, впиваясь пальцами в собственные локти так сильно, что на их месте оставались следы. Фраза про бороду прозвучала неожиданно обидно, еще обиднее дальше - про мужественность. Рэй никогда не умел думать наперед, он никогда не умел защищаться, когда Энни наступала. Он проигрывал в каждой их ссоре. Но так было прежде. Из Румынии вернулся совершенно другой Рэймонд Хорн.
- Тебе-то откуда об этом знать? Поверь, у меня и без твоего псевдо-экспертного мнения хватает ценительниц как моей внешности, так и мужественности, - это не было правдой на все сто процентов, но кто сказал, что играть с женой нужно только по честным правилам?

Отредактировано Raymond Horn (2018-02-21 16:57:48)

+3

5

В последний раз Энни видела своего собственного мужа пять лет назад, когда в спешке собирала вещи в их маленькой квартирке. Она бросала одежду, книги и обувь в чемоданы, даже не задумываясь о том, что ей нужно собрать всю свою жизнь. Энни кричала на парня, бросалась в него подушками, обвиняла во всех смертельных грехах. Отчаянно пыталась показать, что ей плевать. Что ж, она всегда была убедительна.

Но девушка никогда бы не подумала, что это будет именно последний раз. Когда уходила, даже не взглянув в глаза мужа. Когда захлопывала с грохотом дверь, выкрикивая сотое проклятие. Когда спускалась по лестничной клетке, глотая слезы обиды. Помнится, при нем она ни разу не плакала.

У них было слишком много ссор, чтобы всерьез считать очередную стычку последней. Увы, она стала именно такой. С того самого дня муж, лучший друг, самый родной и близкий человек просто-напросто исчез из ее жизни, как вырванная страница из книги. Оставил после себя растоптанное сердце и ненависть за потраченные годы.

И теперь этот человек стоял перед Аннабетт, скрестив на груди руки и называя ее сварливой женой. По всему телу пробежала дрожь от жгучей ненависти, снова пробудившейся в девушке. За эти годы она стала лучше. Редко срывалась, держала себя в руках, даже научилась уживаться с сестрой-разгильдяйкой. Но этот чертов бородатый парень одним своим появлением, всего за несколько секунд перевернул с ног на голову все, что так долго выстраивала в своей светловолосой голове Энни.

Ладони девушки инстинктивно сжались в кулаки. Она тяжело дышала и не отрывала взгляда от Хорна, невольно замечая, насколько тот повзрослел. Внешне, по крайней мере.

– О, да, я привыкла, что мое мнение в принципе единственное в наших отношениях, Хорн. Ведь твоего-то никогда не было! Не хотел идти в чертов университет, так и не надо было поступать. Но тебе же всегда проще начать, а потом бросить дело на полпути. Слиться, как последнему трусу, вместо того, чтобы бороться, да? – Энни громко хмыкнула и вопросительно посмотрела на мужчину, чуть вскинув брови. Конечно, она говорила сейчас совсем не об университете. И от этого в глазах предательски защипало.

Но следующая реплика вдруг заставила девушку рассмеяться, пусть натянуто и фальшиво. Он еще смеет говорить о других девушках. Неужели большой опыт? Странно, но Энни не могла представить себе Рэя с кем-то еще даже при всем богатстве своего воображения.

– Ой, я счастлива за тебя! – Беннетт всплеснула руками и с энтузиазмом хлопнула в ладоши, улыбаясь, как можно шире, – Интересно, а сколько из этих «ценительниц» знают, что ты женат? А что ты упустил жену из-за собственной бесхребетности? Или ты умалчиваешь об этом, чтобы сохранить эту самую «мужественность»?

Аннабетт уже точно знала, что будет жалеть обо всех этих словах, когда придет домой вечером. Знала, что лучше всего было просто развернуться и уйти – как взрослому человеку, которого ничто, кроме штампа в паспорте, больше не связывает с прошлым. Но обида за ту самую недосказанность, за последнюю встречу, которая не должна была стать таковой… Она отодвигала на второй план любой здравый смысл.

+3

6

Он тысячу раз представлял себе эту встречу. Каждый раз в этом представлении менялись декорации, сценарий, настроение и даже общая направленность спектакля. Иногда он представлял, как Аннабет возвращается с чемоданами обратно домой, - это было до тех пор, пока Рэй оставался в Лондоне, - просит у него прощения за то, что так опрометчиво приняла решение уехать. Впрочем, решение не было опрометчивым. В глубине души Рэймонд Хорн всегда знал, что жена к этому и шла. И именно это задевало его сильнее всего - женщине было абсолютно все равно, чего он сам хочет в жизни. На первом месте для нее всегда оставалась учеба, в купе с собственными мечтами.
- Ты всегда решала быстрее, - мужчина понизил голос и даже быстро оглянулся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии невольных слушателей их семейных разборок. - У меня хоть раз была вообще возможность сделать что-то самому? Нет. Ты во всем успевала первой.
И это не потому, что я такой отсталый, а потому что ты, Беннетт-Хорн, в каждой бочке затычка, которую мало интересует чужое мнение. Удобно, да? Ты всегда как танк тащилась напролом, думая только о себе, а я... что ж. Я тоже думал о тебе.

Иногда он представлял, что при встрече они целуются. Он видит ее, месяцы спустя, посреди какой-нибудь Лондонской улицы - это случайная встреча; девушка по-летнему загорела, на ее лице играет легкая улыбка, а в глазах изумление. И тогда Рэймонд, не позволяя ей опомниться, подходит и наклоняет голову, чтобы привычно коснуться мягких алых губ, задерживая дыхания, чтобы как можно дольше длился момент поцелуя. Эта фантазия преследовала Хорна целый год, может, даже два года, после того, как Энни собрала чемоданы.
Дальше пошли уже совсем другие видения. В конечном итоге, год или два назад Рэймонд Хорн представлял встречу с супругой в точности так, как она сейчас и происходила. С тонной недосказанных слов, скопившихся в нем за время их отношений и за долгие годы после, со срывающимся злым голосом и рукоприкладством.
Иногда в его воображении такие ссоры заканчивались грубым сексом, и тогда уже Рэю приходилось отвлечься от раздумий, чтобы заняться другими делами.

- Каждая из моих ценительниц знает о тебе, - мужчина ехидно улыбается уголком губ, глядя прямо в глаза Аннабет с какой-то непоколебимой уверенностью, совершенно ему не присущей. - Они просто не могут понять, как такого умного и красивого молодого человека, который делал все ради тебя по первой же просьбе, ты могла променять на учебу во Франции. Ах да, они так же прекрасно осведомлены о том, что моего мнения ты тогда даже не спросила. Кто из нас трус, Беннетт? Кто трусливо поджал хвост и сбежал в другую страну от своей семьи?
Голос Рэя становился все тише. Его эмоции почему-то успокаивались, он знал, что в ядовитых словах самое главное - интонация, с которой их произносишь. Так, как будто тебе все равно. Он даже на шаг назад отступил.

Он представлял их встречу тысячи раз. Вот только в последний год это происходило все реже. И стоило этим видениям начать посещать его не чаще чем раз в несколько месяцев, как вдруг одно из них превратилось в реальность.
- И кстати, Энни, - он специально использовал уменьшительно-ласкательное сокращение, холодно произнося имя, которое некогда звучало из его уст с такой нежностью, - Это все, чего ты добилась, уехав в страну любителей лягушачьих лапок? Место преподавателя в Университете?

+2

7

Рэймонд действительно сильно изменился. И дело было не только в бороде, потертой кожаной куртке или покрытых едва заметными мозолями и шрамами руках – наметанным глазом целителя Энни сразу заметила, что работа с драконами не прошла для мужчины без следа. Дело было в его манере говорить. Держаться. Даже взгляд Хорна был совершенно иной.

Он отвечал ей. Спорил. Совершенно уверенно, грубо. На секунду Аннабетт даже опешила, потому что это не было похоже на ее мужа. Ее муж всегда запинался, проседал под напором девушки во всех ссорах, и никогда не сказал бы ей того, что было произнесено за последние пару минут. Интересно, это так на него драконы повлияли или те самые «ценительницы»?

По-настоящему удивляться Энни сейчас не могла – ей хотелось расцарапать мужчине лицо, толкнуть его, накричать. Он не имеет права говорить все это. Ногти впились в ладони, чтобы охладить пыл, и на момент Беннетт перестала понимать, где они находятся. Она подошла на шаг ближе к Хорну, чтобы процедить сквозь зубы то, что мучило ее так много лет.

– Закрой свой рот, Хорн. Ты хоть понимаешь, что от тебя требовалось? Понимаешь, что, если бы ты попросил меня остаться… – тяжелый выдох. Она так давно хотела это произнести, но теперь голос задрожал. Аннабетт нервно облизала пересохшие губы.

– Если бы ты остановил меня, хотя бы раз в жизни показывая, что готов бороться за наши отношения… Просто сказал, что я нужна тебе, – Энни медленно подняла руку, чтобы ткнуть указательным пальцем в грудь мужчины, – я бы никогда не уехала.

– Доктор Беннетт? Все в порядке?
Из-за спины раздался чужой голос, заставивший Аннабетт мгновенно прийти в себя. Она отпрянула от мужчины, невольно кашлянув и поворачиваясь, чтобы натянуть непринужденную улыбку. Перед ней стоял ее коллега по больнице – молодой целитель, заменяющий в этом году несколько лекций другого преподавателя.

– Здравствуй, Алекс, все хорошо, – Энни кивнула на расписание и улыбнулась еще шире. Помнится, этот парень давно приглашал ее выпить вместе кофе после смены. Почему бы не согласиться? – Я уточняю время своих лекций, через пару минут буду на собрании. Кстати, можем после него обсудить план на учебный год, тут недалеко есть отличное кафе.

Энни пыталась говорить как можно более спокойно, но в голосе проскакивала хрипотца. Парень, кажется и не заметил – он в восторге заулыбался и кивнул, что-то бормоча про «с радостью». Беннетт не слушала, она ждала, пока случайный свидетель ее семейных разборок скроется с горизонта. И, как только это произошло, повернулась обратно к Рэймонду.

Она снова ехидно улыбалась.
– Как видишь, у меня тоже есть свои ценители, – девушка пожала плечами, поправляя рукава легкой рубашки, и будто совсем не глядя на мужчину, – Ах, да. Насчет лягушек. Если ты слышал, как ко мне обращаются, то можешь понять – я стала целителем. В Мунго. Так что усилия, Рэймонд, окупаются. Если их прикладывать.

+2

8

- О, так теперь я виноват? - Рэймонд перебивает девушку на полуслове. Ему просто невыносимо слушать обвинения, внутри закипает притихшая было злость. Хочется снова кричать, перебирать ругательства, хочется ударить ладонью стену в нескольких сантиметрах от ее головы. Беннетт позволяла себе слишком много, но, постойте... это ведь Рэй приучил ее так много себе позволять. - Ты никогда не думала обо мне, Беннетт. Никогда. Всегда впереди были только твои эгоистичные желания, ты, словно избалованная принцесса, руководствовалась только своим "я хочу!". Я всегда потакал, старался сделать так, как ты хочешь, чтобы ты чувствовала себя счастливой. Мне надо было тебя останавливать? Неужели? Может, это тебе стоило единственный раз в жизни подумать о ком-то, кроме себя?

Ее указательный палец утыкается в грудь, и это прикосновение обжигает еще сильнее недавней пощечины. Нарастающее с каждой секундой напряжение, казалось, вот-вот выльется во что-то грандиозное. Рэй так привык, что его жена находится за тысячи миль от него, что теперь ее близость пьянила. Но это было неприятное опьянение, не такое, когда ты чувствуешь себя веселым и беззаботным. Такое, когда тебя мутить, и ты чувствуешь, что не выдержишь больше ни единого глотка, тебя вот-вот вырвет, но ты стараешься держаться, чтобы не показаться идиотом в глазах друзей.

Рэймонд Хорн был практически благодарен прервавшему их разговор мужчине. Настолько, что даже не обратил внимание на странное обращение, не заметил даже, с каким энтузиазмом этот молодой человек, - кажется, Алекс? - разглядывает его супругу. Только когда Аннабет сама предложила ему встретиться после собрания в кафе, Рэй испытал нечто, чего никогда не чувствовал прежде. Слабый укол ревности? Легкая зависть и злость из-за того, что под рукой нет какой-нибудь длинноногой блондинки с широким декольте, чтобы Рэй не стоял как идиот в гордом одиночестве? Возможно, некий симбиоз этих чувств вызвал непреодолимое желание что-то сказать, и уже позже, когда спина Алекса только-только исчезла за ближайшим поворотом, он повернул голову вслед и, пожалуй, даже чуть громче, чем следовало, крикнул:
- Парень, она вообще-то замужем!

Было видно, что Аннабет гордится должностью, которую получила. Это было даже немного грустно. И совершенно очевидно, что стажировка во Франции пошла ей на пользу, а это вдвойне значило, что девушка должна была уехать. Какой-то частью Рэймонд это понимал, и ему даже хотелось закончить на этой ноте разговор. Как и в прежние времена, ему смертельно хотелось сдаться - отступить, оставить за супругой победу, спешно уволиться, пока он еще не начал преподавать. Но... нет. Новый Рэймонд Хорн был абсолютно уверен, что больше не станет прогибаться под желания своей жены.
- Ты уехала во Францию, потому что хотела приключений. Ты двадцать четыре часа в сутки зубрила учебную информацию, только, видимо, недостаточно усердно, чтобы остаться работать там. В чем же дело, Беннетт? Твой новый начальник предложил тебе опуститься перед ним на колени? - Рэй опасно сощурил глаза. Он впервые почувствовал себя достойным соперником. - Между тем, я провел несколько лет, изучая драконов, и знаешь, это действительно было удивительным приключением, которое тебе даже не снилось. И да...
видимо, на колени ты все-таки не опустилась. Очень жаль. Пришлось вернуться обратно в Лондон и поступить в Мунго, где... внимание... тебе и не нужна была твоя стажировка для получения работы. Так в чем был смысл, Энни? Ты не получила ни должности, ни своих приключений. А потеряла семью.

Он снова отступил на несколько шагов. Сказанного было достаточно, чтобы больше не продолжать этот разговор. Рэймонд чувствовал, что он где-то перешел черту, но никогда еще ему не было настолько приятно это чувство. Как будто из старой загноившейся раны наконец-то начинаешь постепенно выпускать гной, яд, который рвется наружу, отравляя окружающих людей. И Рэй был абсолютно уверен, что у него в запасе еще найдется парочка претензий, но сейчас они все будут выглядеть слишком блекло на фоне предыдущей тирады.
- Надеюсь, теперь ты счастлива, - тише прежнего, но очень твердо произнес Рэймонд, в следующий момент поворачиваясь к девушке спиной.
Он понимал, насколько это глупо. Всего через несколько минут их взгляды снова встретятся на собрании. Мужчина до сих пор не знает, куда идти. Но ему нужно было прийти в себя. Нужно было найти ближайший туалет, чтоб умыться, выдохнуть, взять себя в руки. Его трясло, и чтоб убрать эту дрожь нужен был глоток виски, а, черт бы с ним, с виски, хоть глоток свежей, прохладной воды. Потом спросит дорогу у кого-нибудь из студентов.

Рэй зашагал прочь по коридору, поставив точку, но это была победа, настолько смешанная с внутренним поражением, что за победу ее даже нельзя было засчитать.

Отредактировано Raymond Horn (2018-02-21 23:04:15)

+2

9

Аннабетт трясло. Мелко, незаметно вооруженным глазом, но все ее тело пробирала невольная дрожь от происходящего. Может, это просто сон? Может, нужно посильнее ущипнуть себя за руку, чтобы проснуться и продолжить жить, как было раньше? Девушка тяжело дышала носом, сжав от злости зубы, и уже неотрывно смотрела в глаза Хорна.

Она еще так много могла сказать. Что пять лет назад она думала не о себе, а об их отношениях. Всегда думала о них, считала, что знает лучше. А что еще делать, когда твой партнер даже не пытается брать инициативу на себя? Ждать и терять безвозвратно убегающие дни?

Энни могла сказать, что ей, как и любой нормальной девушке, хотелось иметь рядом с собой мужчину, а не тряпку. Чтобы хоть раз Рэймонд взял ее за руку и сказал, что сам разберется с их проблемами. Но нет. Все сваливалось на хрупкие плечи Беннетт. Легко ли в 20 лет тащить на себе сразу две судьбы?

Она могла сказать многое в свое оправдание, если бы Хорн не перешел черту. Упоминать ее начальника, да еще и попасть настолько в точку?

– Да как ты смеешь, чертов идиот! – Беннетт едва не прокричала эту фразу на весь коридор, пихая ладонью грудь мужчины. Он даже не пошатнулся, кажется, и не заметил. Это взбесило девушку еще больше, ладонь поднялась выше, но Энни вовремя опустила ее. Нет-нет. Он не заслуживает ее криков, гнева, слез. Он больше ничего не заслуживает с ее стороны.

Энни медленно втянула носом воздух. На секунду прикрыла глаза, пытаясь собрать себя по кусочкам. Это было особенно трудно, потому что встреча с Хорном разбила ее, мгновенно вернув все прежние чувства. Не любовь, нет. Обиду и ненависть.
- Надеюсь, теперь ты счастлива.

– Чему я могу быть счастлива? Своей жизни, которую ты разрушил? Разбитому сердцу? Всему, что ты мне наговорил? – Энни шепчет, бормочет фразы себе под нос, опустив голову. Не из-за чувства вины, а от усталости и растерянности. Хотелось расплакаться, но делать это перед Хорном приравнивалось к капитуляции.
А их война еще не закончилась.

Он поворачивается спиной и уходит, а Беннетт все еще смотрит в пол. Большой палец, вдруг вспомнив старую привычку, поглаживает безымянный – раньше она всегда в задумчивости гладила обручальное кольцо. Сейчас золотой ободок прожигал ее грудную клетку под рубашкой, вдруг напомнив о чем-то.

– Знаешь, я даже рада, что ты вернулся сюда, – Энни подняла голову, упираясь взглядом в удаляющуюся спину мужчины. Вспомнила, как любила когда-то утыкаться в нее носом, прижиматься и чувствовать, что весь этот человек принадлежит ей. Теперь Рэймонд казался самым чужим созданием в мире, – Ведь наконец-то мы сможем все это закончить. Я пришлю документы на развод с совой.

Аннабетт знала, что Хорн услышал ее, хоть и говорила уже негромко. Девушка повернулась в противоположную сторону и медленно направилась к кабинетам преподавателей. По щеке скатилась горячая капля, которую Энни мгновенно вытерла ладонью. Выпрямляя спину и заостряя взгляд.
Пришло время расстаться с прошлым.

+1


Вы здесь » HP: University of Magic Arts » Законченные эпизоды » Напролом, как обычно, только уже без неразлучных и без закадычных